В. М. РОЗИН
Среди гуманитарных дисциплин психология представляет сегодня особый интерес и, особенно, для философии и методологии. Когда-то такой интерес представляла лингвистика и семиотика, сегодня психология и культурология. Во-первых, кризис психологии, идущий перманентно (еще в 20-х годах Л.С. Выготский писал о кризисе психологии, о том же в 70-х годах говорил А.Н. Леонтьев), сегодня может быть уверенно квалифицирован как кризис построения психологии по образцу (или идеалу) естественной науки. И здесь я бы сразу хотел включиться в обсуждение и сказать, что, на мой взгляд, этот идеал как раз очень тесно связан и с инженерным, и с технократическим, т.е. по сути это один идеал, потому что сама естественная наука предполагает использование знаний в инженерии, а технократический идеал - это во многом слепок с естественнонаучного, инженерного идеала. Поэтому я считаю, что можно говорить именно о кризисе построения психологии по образцу естественной науки, но имея в виду инженерный подход и технократический.
Во-вторых, именно в психологии сейчас обсуждаются проблемы изучения человека, необходимость этического подхода в этом изучении, соотношение теоретического знания и практики.
В. М. РОЗИН
Среди гуманитарных дисциплин психология представляет сегодня особый интерес и, особенно, для философии и методологии. Когда-то такой интерес представляла лингвистика и семиотика, сегодня психология и культурология. Во-первых, кризис психологии, идущий перманентно (еще в 20-х годах Л.С. Выготский писал о кризисе психологии, о том же в 70-х годах говорил А.Н. Леонтьев), сегодня может быть уверенно квалифицирован как кризис построения психологии по образцу (или идеалу) естественной науки. И здесь я бы сразу хотел включиться в обсуждение и сказать, что, на мой взгляд, этот идеал как раз очень тесно связан и с инженерным, и с технократическим, т.е. по сути это один идеал, потому что сама естественная наука предполагает использование знаний в инженерии, а технократический идеал - это во многом слепок с естественнонаучного, инженерного идеала. Поэтому я считаю, что можно говорить именно о кризисе построения психологии по образцу естественной науки, но имея в виду инженерный подход и технократический.
Во-вторых, именно в психологии сейчас обсуждаются проблемы изучения человека, необходимость этического подхода в этом изучении, соотношение теоретического знания и практики.
Нужно сказать, что психология у нас и на Западе развивается по-разному; мы острее ощущаем кризис психологии, особенно в области психологической науки. Говоря о кризисе психологической науки, я имею в виду резкое падение интереса к фундаментальным психологическим теориям и школам, о чем говорил В.П. Зинченко, усиливающуюся критику ее основ и методологии, разрыв академической психологии и новых психологических практик (вслед за Л. С. Выготским их можно назвать психотехниками, так как они развиваются самостоятельно вне традиционного здания психологии), наконец, общее ощущение неблагополучия в области психологических наук (например, все затрудняются указать ее лидеров). Правда, со мной можно не согласиться и сказать, что все это нормальное развитие, что работают десятки психологических институтов и лабораторий, десятки и тысячи психологов, что интерес к психологии и психологам достаточно высок и т.д., что психология достаточно эффективна.
Но так ли это? Возьмем психологическую практику. Помимо разрыва между академической наукой и практикой остро стоит вопрос об эффективности разных психопрактик: неясно, помогает ли психолог вообще или нет, каковы более отдаленные последствия его помощи, в чем собственно он помог, помог ли он как психолог или просто как человек, который уделил вам время и внимание. Или другая, не менее острая проблема: когда психолог имеет право помогать, а когда нет, понимает ли он, в каком направлении он сдвигает человека в результате своей психологической помощи?
Хотя психоанализ и гуманистическое направление в психологии или исследования К. Роджерса и В. Франка трудно отнести к естественнонаучной линии, все же в целом и отечественная, и зарубежная психология (речь идет о науке и практике) пытались себя конституировать по образцу естественной науки. Здесь достаточно вспомнить программу К. Левина или у нас Л.С. Выготского. В 1927 г. Л.С. Выготский, обсуждая кризис в психологии, утверждал, что психологическая наука должна ориентироваться на психопрактики, психопрактики должны строиться с оглядкой на инженерию (поэтому практическая цель психологии "подчинение и овладение психикой", "создание человеком самого себя"), а сама психологическая теория напоминать естественную науку. В частности, Л.С. Выготский в статье "Исторический смысл психологического кризиса" писал:
"В этом смысле прав Павлов, называя нашу науку последней наукой о самом человеке. Она действительно будет последней в исторический период наукой или в предыстории человечества. Новое общество создает нового человека. Когда говорят о переплавке человека, как о несомненной черте нового человечества и об искусственном создании нового биологического типа, то это будет единственный первый вид в биологии, который создаст сам себя. В будущем обществе психология будет действительной наукой о новом человеке" [Выготский Л.С. Исторический смысл психологического кризиса. Собр. соч. Т. 1. М., 1982. С. 436]
и еще:
"...единственная психология, в которой нуждается психотехника, должна быть описательно-объяснительной наукой. Мы можем теперь добавить, что эта психология, кроме того, есть наука эмпирическая, сравнительная наука, пользующаяся данными физиологии и, наконец, экспериментальная наука".
Хотя сам Л.С. Выготский работал по-другому, не в естественнонаучном ключе, его последователи реализовали именно его программу. В частности, психологическая теория деятельности - это реализация идеи Выготского о создании общей психологии, т.е. дисциплины, сохраняющей, как он говорил, "психологическую черту действительности".
Со всей определенностью нужно сказать, что замысел – построить психологию по образцу естественной науки – не удался; не удается в психологии эксперимент, как его понимают в естественной науке, и главное, не удалось построить психологические теории, которые бы позволили эффективно подчинить, управлять и овладеть психикой человека. Правда, большинство психологов, может быть, скажут, что они и не ставят подобных задач. И слава богу, но психологию они строят по-старому, как естественную науку.
Почему же не получилось? Потому, что: во-первых, человек - духовное существо, а не объект первой природы и не механизм. Представление его как механизма, хотя и соблазнительно (вспомним К. Левина, бихевиоризм, одну из линий психоанализа и т.д.), но достаточно бесплодно, реальное поведение человека не укладывается в такие теории. Во-вторых, человек существо рефлексивное и активное, он постоянно включает в свое поведение знания о себе (понимает их или нет, а также меняется в связи с этим знанием). В-третьих, в отношении человека не проходит инженерная установка - овладеть, подчинить, управлять, а также естественнонаучная - описать процессы и условия, их определяющие, т.е. механизм. Проходит эта установка, на что указывал М. Бахтин, только относительно частной роли человека - как специалиста в производстве. Зато в отношении человека ограничены понимающая позиция, любовь, человеческое действие (помощь, влияние, поддержка), и др. Эти ценности реализуются в других направлениях психологии, например, у Франкла или Роджерса, или в гуманистической психологии, но их исследования, что важно подчеркнуть, развиваются не столько как наука, сколько как мудрость
Печать естественнонаучного подхода лежит и на многих современных психопрактиках, например, интересных работах Э. Берне его школы. Хотя многие психопрактики прямо не опираются на академическую психологию, но человека представляют как механизм, как взаимодействие определенных сил и начал.
Альтернативным естественнонаучному подходу можно считать гуманистический подход. Гуманитарный идеал научного познания предполагает особый тип объекта изучения (уникальные, духовные феномены), изучение как взаимоотношение с изучаемым объектом (отсюда этический подход и проблема ответственности психолога), сочетание изучения и понимания (интерпретаций), такое изучение, которое способствует духовному процессу в человеке, "высвобождает ему место", как говорит А, Пузырей, для его развития. Нужно сказать, что гуманитарный идеал научного познания не только не реализован в психологии, но и по-настоящему не осознан, не артикулирован как альтернативная научная программа. Исключение - практика психологического семинара на Шаболовке.
Но в психологии помимо научного изучения существуют еще по меньшей мере два типа интеллектуальной деятельности: замышление или проектирование человека и выявление его опыта или жизнеобнаружение. Соответственно, кроме научного знания, необходимо говорить о проектном знании и знании символическом. По сути многие психологические концепции представляют собой не столько знание о существующем человеке, сколько о возможном и желаемом человеке, т.е. психологические замыслы человека. Таковы были психоанализ, учение Л.С. Выготского, В. Франкла и т.д. Дело в том, что в нашей культуре происходит замышление человека (вспомним Платона или "Речь о достоинстве человека" Пика делла Мирандолы), но в культуре нового времени эту роль наряду с философией и искусством берет на себя и психология.
Но психолог не только изучает человека в науке и замышляет его, он его также конструирует, помогает ему стать человеком, родиться как личность, изменяться, развиваться как человеку. По форме такое конструирование часто представляет собой символическое описание опыта человека, создание о человеке такого знания, которое одновременно является событием для него, т.е. знание как событийность. Такое познание есть одновременно вовлечение человека в определенное бытие, событийность. На мой взгляд, таково всякое хорошее психологическое знание. Но не нужно забывать, что психолог может способствовать не духовности, а антидуховности. Не освобождать для человека место, а закрывать путь для его духовного роста, для свободы. Но может быть, тогда это не психология, а псевдопсихология. К сожалению, нужно признать, что традиционные ориентации психологии на естественнонаучный идеал сегодня превращают ее в такую псевдопсихологию. Но псевдопсихология работает против человека и культуры. Другой пример. У нас в стране как поветрие распространились практики дыхания по Грофу. И уже многие студенты-психологи с удовольствием "подвешивают" себя под потолок и говорят, что они ловят кайф и это дает им свободу. На мой взгляд, это типичное разрушение духовности и личности. И таких практик сегодня сколько угодно.
Если согласиться с указанной здесь типологией, то необходимо говорить не только о психологической науке, но и о психогогике, (термин М. Фуко). "Психогогикой, - писал М.Фуко, - можно было бы назвать передачу такой истины, функцией которой не будет снабжение субъекта какими-либо отношениями, а скорее изменение способа существования субъекта" [Фуко М. Герменевтика субъекта // Социологос. Вып. 1. М., 1991. С. 311.]. Изменение способа существования субъекта здесь двоякое: как замышление и как конституирование-жизнеобнаружение, причем не только того, на кого психолог направляет свое внимание, но и самого психолога. Сегодня нельзя адекватно изучать человека или помочь ему, не меняясь самому, не замышляя, не конституируя себя, не совершая в отношении себя духовной работы или, как говорили исихасты, "умного делания".
Психологическое знание и практика связаны между собой не так, как естественные науки и инженерия. Психологическая наука и практика, психогогика и практика становятся одновременно, взаимно определяя друг друга. Психотехнические схемы переосмысляются в идеальные объекты психологической теории, идеальные объекты используются для схематизации практики и опыта психотехника. В настоящее время относительно психологической практики, на мой взгляд, необходимо решать три основные задачи: ориентировать ее на Благо, на духовное вспомоществование (этическая задача, в этом смысле предмет психологии не только психика, но и душа); прояснять эффективность психотехник (психопрактики), т.е. анализировать, как психолог влияет, каков характер этого влияния, каковы последствия влияния, рефлексировать характер психотехнических схем и знаний (например, их концепция, понимание человека, влияние на него).